Теги

Короткие платья на выпускной 2013 Милые мелочи Модные длинные юбки 2013 Модные коллекции 2013-2014 Модные куртки женские весна 2013 Модные женские джинсы с мотней 2013 Модные женские леггинсы 2013 Модные женские свитера 2013 Модные лосины 2012-2013 Модные сумки весна-лето 2013 Модные юбки 2012-2013 Модные юбки 2013 Одежда милитари 2013 Ботфорты 2013 Ветровки женские 2012-2013 Гражданский брак Джинсы с дырками 2013 Женские кардиганы 2013 Женские топы летние 2013 Женская мода и стиль Реакция мужчины на неверность женщины САРАФАНЫ ЛЕТО 2013 СТИЛЬНЫЕ САРАФАНЫ - ЛЕТО 2013 Самые модные женские сандалии весна-лето 2013 Свадебное путешествие Свадебные платья Свадебный букет Секс начинается с головы Туфли на каблуке 2013 года Что играет решающую роль в выборе мужчины? Что раздражает мужчин в женской моде Что так привлекает женщин в мужчинах? куртки пиджаки пальто первое свидание привлекать продавать женскую обувь банкетный зал для свадьбы женские шорты 2013 женская обувь запах мужчины запах женщины свадьба совместное проживание

Рекомендую

Для СМИ. Анонсы событий, новости, маркетинг, реклама, пресса.
«Кричать о Великой Победе могут только отъявленные эгоисты или даже ненормальные». Воспоминания ветерана

…У меня ведь сложилось жесткое воззрение, что народонаселение нас не жаловало. Не поскольку мы были окруженцами. Люди ожидали смен. Не из испуга ведь перед германцами в деревнях их нередко встречали с иконами и хлебом-солью. А нам российские барышни вопили “Уходите, в следствии вас и нас бомбить станут!” Либо, стоило, к примеру, нашему бойцу показаться в деревне, чтоб попросить чего-нибудь съестное или же щепотку соли, как все здания оказывались на запоре. Не лишь в следствии ужасной бедности, принуждающей оберегать любую щепотку соли или же картофелину. И так как данное в тех случаях, как скоро в данных деревнях германцев еще не было, и жильцам покуда никто не грозил расстрелом за взаимосвязь с окруженцами или же партизанами.

…Про100 дивно, как армия была не подготовлена к войне. В нашей дивизии 1-ая помывка с прожаркой одежды была организована лишь под Сухиничами. Данное теснее в начале февраля или же марте 1942 года.

…На подступах к деревне лежали множественные мертвецы наших боец. А на местности великолепного парка былей помещичьей имения были заметны и мертвецы в шинелях мышиного расцветки. Как скоро на последующие день наш взвод переехал в деревню Луковицы, германских мертвецов там теснее не было. Я тогда уже еще противился, что наши погибшие еще лежали на заснеженном поле, а немцы теснее убраны. Хотя на самом деле оказывается другое. Мертвецы германских боец, аналогично как, вообщем, и наших, не были похоронены. Крестьянские мальчишки употребляли их для катания с гор. Подкрадывались чтобы достичь желаемого результата скрюченные мертвецы. Спина обливалась водой и как скоро вода подмерзала, средство для катания с горы было готово. Дети затаскивали труп на гору, делались на то место, где был животик и держась за ноги со хохотом скатывались вниз.

…А к нам на плацдарм прибывало пополнение. С пришествием темноты прибыла колонна боец в гражданской одежде и с мешочками различных расцветок за плечами. Вооружение – винтовка на троих. Данное были мобилизованные на только вот освобожденной земли Черниговской области. На оккупированной местности Украины и, а именно, в Черниговской области, где в 1941 году зациклилось кольцо окружения Юго-западного фронта, осталось немало окруженцев. В последствии освобождения области все они сразу были мобилизованы, хотя, оказалось, не для пополнения рот и батарей работающей армии, где любой боец был по весу золота и набор рот нередко сочинял менее 10%, а, возможно, для санкции. Ужасное поражение нашей армии в 1941 году ставилось в вину не основному командованию, а несложным бойцам и офицерам. В нашей среде кем-то распускались слухи, что все это изменники Отчизны. Что на тот момент, пока же мы вели войны, они отсиживались в германском тылу, пили водку, обедали сало и дремали в теплых кроватях с бабушками. Они кинули орудие, пускай сейчас добудут его в поединку. На рассвете, как постоянно, стартовала атака, в отсутствии артподготовки. Практически безоружных жителей нашей планеты подняли в атаку на как следует закрепленный психологический барьер защиты соперника. Немцы, находившиеся в окопах и блиндажах, безнаказанно убивали ни в чем же не повинных жителей нашей планеты. Свет был так крепким, что за пару минут погибла главная масса нападающих. Других прикончила артиллерия и минометы. Живым с поля поединка не вышел никто. Того, кто дал данный нечеловеческий указ, мыслю, данное организовывало. Некоторому станет изложить о необузданных (но и охото прописать звериных) норовах тех, кому надеялось быть попечительными папами вверенных им жителей нашей планеты. И расчет был изготовлен, по всей видимости, адекватно. Прошло столько времени, и никто из историков и мемуаристов про этих зверствах но и не прописал. Или же быть может, я совершаю ошибки и в мои руки не попал таковой материал?

…В послевоенные годы доктора разговаривали, что оттирание отмороженных долей тела – данное варварство, что я обещал приступать к медицинскому работнику. На что у меня практически постоянно 1 ответ: Покуда бы меня везли в незнакомо где развернутый медсанбат, ноги бы промерзли до колен и их бы просто ампутировали. А далее СМЕРШ дал бы решение, что отморожение получено в следствии членовредительства. А дальше бы был вердикт. Исключительно 1. Любой, кто прошел войну, понимает немало таковых образцов. У нас, еще в окружении, в Брянских лесах, расстреляли сержанта, лишь за то, что у него сонного у костра сгорел задник сапожка и обгорела пятка.

…Теперь, как скоро торжествуют Победу в Большой Отечественной войне, мне делается не по себе. Я мыслю, что фиксировать праздничек Победы, вопить о Знаменитой Победе имеют все шансы лишь злостные эгоисты или же в том числе и аномальные люди. Разве возможно торжествовать Победу, как скоро наши утраты были в пару раз более издержек соперника. Данное лишь утраты убитыми, а какое количество искалеченных! Какое количество пламенея и мучений перенесли остальные живыми представители сильного пола представительницы слабого пола и детки. На фронте и в тылу. Какое количество материальных ценностей, сделанных поколениями, мы утратили. Это все в том числе и недалеко невозможно сравнить с утратами и мучениями народа Германии. Я разговариваю данное со познанием предмета. Я два раза прошел по собственной местности – с запада на восток и с востока на запад, а позже и по местности Германии до лично Эльбы. Я это все видел собственными очами.

…Особо отличился наводчик ефрейтор Гуров, который, оставшись 1 из расчета, продолжал использовать пламя. За данный поединок ему было присвоено звание Героя Русского Союза. Данное была 1-ая Золотая Звезда в нашем полку, желая исключительно за форсирование Днепра в дивизии Героя возымели 57 человек, истина, все 57 – в стрелковых полках и штабах.

…Стояли крепкие холода. Температура спускалась до минус 45. Можнож себе предположить положение боец, одетых в летнее обмундирование. Наша пропаганда в ту зиму огромное количество места на страничках печатные изданий и в листовках уделяла положению дел с зимней одеждой в германской армии. Да, данное была истина. Мы видели погибших германских боец в соломенных ботах, одетых на кожаные сапожки либо ботинки, с укутанными в бабьи платки головами либо одетыми под мундиры шерстяными кофтами, отнятыми где-то у народонаселения. Это все так. Хотя мне может показаться на первый взгляд, что недостойно осмеивать немецкую армию, как скоро своя пребывала в еще больше нелучшем положении. Германские бойцы были одеты как правило в именно такие ведь, как и у нас шинели, хотя в шерстяные мундиры и шерстяное нательное белье, а на ногах у их были сапожки и шерстяные носки. Мы ведь на тот момент были одеты в хлопчатобумажные гимнастерка и штаны и в белье из простынной ткани. На ногах – сапожки или же ботинки с обмотками и изящные хлопчатобумажные портянки. Превосходство у нас было в головных уборах. Шапки-ушанки нам начали давать ранее, нежели германцам. Стоит отметить, что с шапками у их, заметно, и в следующие годы дело было поставлено дурно. Я принимаю во внимание вариант, как скоро в зимний период 1942–43 года германец выменял у нашего бойца шапку на автомат «Шмайсер».

…Немцы не выдерживают атак наших истребителей, и строй бомбардировщиков стал распадаться. В суете скидывая бомбы, куда попало, самолеты поворачивали назад и оставляли поле поединка. Наши преследовали их. Исключительно немного бомб свалилось в речку вблизи с мостом, не причинив ему тяжелых травм. 1 германский самолет ушел со шлейфом дыма. Какое количество радости испытали мы в тот час, что некие, более чувственные дети в том числе и в пляс пустились. Летом первого года войны, увидев в воздухе наши самолеты, мы теснее знали, нежели кончится поединок, в том числе и дрожь пробегала по туловищу. Мы не разумели, кто и по какому праву высылал наших летчиков на надежную погибель. После этого 1-ые 2 года войны наших самолетов практически не было. Лишь редкие случаи полета наших «Петляковых» – бомбардировщиков далекого воздействия через линию фронта в тылы соперника. Как правило данное было ночкой. По звукам мотора мы точно характеризовали – не совсем только «наши» данное или же «не наши» самолеты, но и их название. И нам данное событие было не из рядовых. Наконец-то на 3-ем году войны у нас было замечено прикрытие с воздуха. Закончилось безнаказанное издевательство германских летчиков над нами.

…Осторожно идем вдоль стенки на лево. Перед нами кирпичные одноэтажные пристройки к крепостной стене. Начинаем ревизию помещений. 2 первых оказались порожними, как нам привиделось, заброшенными сараями. В 3-ем, когда включили фонарик, подняли ужасный вопль куры и особо звучно петушок. Данное не входило в наши намерения, поскольку мы не могли знать ситуацию в прочности. Потому, чтоб резко остановить гул, я незамедлительно врезал петушка попавшей под руку палкой, да так, что отрубил ему голову. Фонарик отключили и куры притихли.

…Через 2 дня на вторую батарею привели сержанта Олю. Лет 18-ти, низкого подъема, курносая, веснушчатая женщина. Исключительно небольшой подъем давал ее приспособление к слабому полу. Оля с первого дня обнаружила свое место из числа боец и офицеров батареи. На язык она не уступала батарейным краснобаям, а охотникам до слабого пола резко обеспечила по рукам. Иначе говоря, поставила себя вровень со всеми бойцами и за данное чрезвычайно резко было признана за собственную. Оля выделялась и достойным зависти равнодушием, в случае если не заявить отвагою. Под артиллерийско-минометным светом перевязывала и высылала в медсанбат покалеченых. Прогуливалась на бдительный пункт и неустанно требовала, чтоб ее брали в категории шпионов. Дремала она совместно с бойцами, как и мы все, вповалку, хотя вольностей практически никаких не дозволяла. Она так живо сжилась коллективом, что практически постоянно и во всем не различалась от иных боец. Не забываю, летом 1944 грам. на реке Стырь под Пинском мы организовали плавание. Пришла и Оля. Бойцы, кто теснее был раздет, кинулись в воду, а кто до ее прихода раздеться не успел, стали купаться в кальсонах (трусов и плавок на тот момент в армии не было). Оля ведь безмятежно сняла с себя все, даже кальсоны. Более того, организовала ныряние с моста, 1, на очах у онемевших боец, прыгнув с парапета в воду. Под Пинском Оля была просто ранена куском бомбы. Опосля излечения возвратилась в батарею и прошла по дорогам войны до городка Альт-Руппин, данное северо-западнее Берлина, где и была убита – погибла куском в голову.

…Неожиданно стукнули орудия. Сделали деньги пулеметы. Воздух наполнился громом выстрелов и разрывов. Над головой, с прижимным к земле визгом, проносились снаряды. Разрывы поднимали смерчи песка. Наша батарея также открыла беглый свет. Привиделась, бегающая в паническом кавардаке, пехота. Пехоту преследовало стадо скотин и танки. Офицеры кинулись одергивать бегающих. Выстрелили над головами бешеных в суете боец. Одни падали, а иные, прыгая через их мертвецы, пробовали достичь воды, не разумея, что переплыть речку не получилось бы в том числе и лучшему из лучших пловцу. На грядущий день мы узнали, что немцы кинули в поединок 2 батальона пехоты, 30 танков и самоходных орудий. А спереди, чтоб закрыть собственную пехоту, отгоняли стадо скотин, в пределах 300 голов. Помимо всего этого, на этом тесном участке и таковой массой бешеного скота можно было раздавить наших боец в защите.

…В отсутствии санкционированного кормления длинно не навоюешь. Хоть 1, в том числе и абсолютно не поддающийся зубам сухарь, из непропеченного, в отсутствии дрожжей ржаного хлеба, хотя бойцу отдать нужно. Потому-то старшина практически постоянно, и в мирное время, а тем паче на войне, в Красноватой армии был основной фигурой, как у боец, но и у офицеров. У германского бойца, мыслю, необходимости в старшине (либо как там у их он величался) было поменьше. В портфелях погибших мы постоянно выискали и хлебцы в фабричной упаковке (разговаривали, что ему предоставляется возможность сберегаться разве что не годами), и шпроты, и масло, и колбасу либо мясные консервы и чай или же кофе. И небольшая спиртовка с сухим спиртом была. Наши бойцы данный спирт размачивали в тряпке, выжимали и выпивали. А дабы добыть это все достояние, нередко, рискуя жизнью, выползали на нейтральную полосу, чтоб снять с убитого немца рюкзак.

…Все 3 батареи поставлены на открытые позиции. Указ – батареи обязаны перемещаться в конкретной близости от грядущей пехоты. Не подавив свет фортов, в мегаполис не ворваться. Хотя пламя обороняющихся не слабнет. В воздухе всегда стремятся бризантные снаряды. В мегаполисе у германцев стоят батареи наших пушек, которые вслепую, на право и налево по сектору обстрела, водят пламя нашими ведь бризантными снарядами, оставленными на складах в 1941 году, как данное обнаружилось опосля взятия мегаполиса. Пехота не выдерживает света фортов и отползает назад. Спасаясь от пламени, бойцы лезут под пушки наших батарей, на тот момент, как скоро пушки водят свет. У спрятавшихся под пушкой лопаются барабанные перепонки. Бешеные, с кровью из ушей, бойцы, выскакивают из-под пушек и кидаются скрываться в кое-где еще стоящую рожь.

…А отчего бы не обучить наших боец либо офицеров применять германское вооружение? Стрелковое орудие наша армия приняла на вооружение. Особо ценились у нас германские автоматы. Винтовками использовали реже. Также, что их орудие владело техническими плюсами, его внедрение вполне решало делему боеприпасов. Не в образчик нам немцы боеприпасами были обеспечены. Про это возможно судить даже по тому, что они круглые сутки не по целям, а чтоб поднять боевой дух себе либо нагнать ужас на наших боец, укажи свет из пулеметов и автоматов. И, по тому, какое количество патронов и снарядов оставалось опосля их при отступлении в окопах, землянках и на огневых позициях батарей. А как бы повысилась огневая силу наших войск, если б нас обучили воспользоваться германской техникой и вооружением. Какое количество было брошено германских танков, бронетранспортеров, пушек, минометов. И это все в лучшем случае вульгарно на металлолом. В нелучшем – осталось разбросанным и соржавело на полях, в лесах и болотах нашей необозримой Отчизны.

…В 1941 году Петр Филиппович Шило закончил Ленинградское училище взаимосвязи и получил направление в некую из воинских долей, развернутых на западной границе, в городке Шепетовке. Поезд, в каком он двигался, оказался в тылу соперника. С категорией офицеров он успешно вырвался из числа приближенных и… попал в руки НКВД. Тюрьма, куда их разместили, была переполнена офицерами – окруженцами, сумевшими прорваться через линию фронта. День в тюрьме начинался с того, что офицеров выстраивали на тюремном дворе. Выводили из строя вдруг ведь перед строем расстреливали 2 старших по званию офицеров. Остальных в живых, вновь разводили по камерам. И так ежедневно. До Шило очередь не дошла, он был наиболее младшим и по званию и по возрасту.

…На 1 из дивизионов нашего полка из числа приближенных вышел лейтенант. Он готов был напевать и танцевать от счастья. Хотя согласно с указом из дивизиона лейтенанта отослали в штаб полка. А там, старший лейтенант – ассистент босса штаба, задал вопрос у него: «Где твои бойцы?», в последующие дни вывел во двор и застрелил.

…Одновременно с Люхтером в дивизион прислали телефонистку Клаву, даму лет 35-ти. Вот на нее капитан и расходовал все свободное время. А его было немало. Больше-то заняться было нечем. Он с нее глаз не спускал. Вероятно, он был в нее влюблен, а предположительно, считал собственной собственностью. Хотя не даром разговаривают, что Бог сделал 3 злобна – черта, бабушку и козла. Клава практически постоянно разговаривала – «бойцы также люди, они также желают» и никому не отвергала. Дело дошло до того, что Клава занялась благотворительной работой и в иных долях нашей армии. Как-то близко от управления дивизиона заняла огневую сделку батарея РГК. И, как батарейцы возвели блиндажи, Клава ушла к «посторонним». Капитан забегал по лесу, хотя напрасно. Стал задавать вопросы у боец, и кое-кто подсказал, где ее можнож обнаружить. Обнаружил он ее в самом некрасивом облике с целым орудийным расчетом. Да еще на его « Ты что все-таки делаешь, блядь эта», Клава объявила – «А ты, что, 1 пытаешься?».

…Кроме склада продовольствия, неподалеку от него кое-кто отыскал склад вин. Мы видели в последующие дни, как туда в отсутствии гимнастерок и сапожок бегали бойцы и ворачивались с связками бутылей. Мы также было собрались туда сходить, хотя принесший нам немного бутылей вина, с этикетки коей усмехался широкобородый дед, поведал, что командир дивизии, узнав о устроенном на складе погроме, отправил туда офицерский имидж. Офицеры, видя, что с бухты-барахты бешеных боец не приостановить, стали стрелять над головами бегающих. А как скоро но даже это не оказало воздействия, стали стрелять теснее в упор. Ведь и данное не приостановило приверженцев опьянеть. Лезли в склад через двери и окошки и через тела погибших люди. Разбивали бутыли, и десяти- и двадцатилитровые, чтоб отыскать вино посильнее. Повествуют, что вина было налито разве что не по щиколотку. Здесь ведь валялось и стекло от битых бутылей. Хотя люди не направляли на данное внимания и лезли туда в том числе и необутыми.

…Теснее успевший напиться, босс взаимосвязи и выполняющий повинности босса штаба дивизиона младший лейтенант Ильин, как постоянно, вызвал ассистента командира взвода взаимосвязи старшего сержанта Заборского и отдал приказ индивидуально пролагать телефонную линию на 2-ю батарею, занявшую огневую сделку метрах в восьмистах от штаба. Время выполнения 10 минут Заборский сказал, что за 10 мин. пережить телефонный кабель по снежной целине невозможно. Ильин повторил собственный указ и добавил: «Через 10 мин. доложить о исполнении указа, ну а в случае невыполнения указа в срок, ты будешь расстрелян». Заборский пролагал линию, установил взаимосвязь с батареей и доложил о исполнении указа. Ильин глянув на часы произнес, что Заборский не уложился в срок, данное равносильно невыполнению указа, за что заключительный станет безотлагательно расстрелян. Ильин оделся, наставил в грудь Заборского револьвер, скомандовал «Кругом! Шагом марш!» и повел в овраг за деревню.

…В начале июля на нашем участке фронта обнаруживались ночные бомбардировщики По-2. С пришествие ночи с востока приближалось отличительное стрекотание. Пройдя над нами, самолеты скидывали небольшие бомбы на траншеи германской защиты и улетали назад. За ночь делали 2–3 вылета. Ну а в 1 из ночей, когда самолеты пролетели над нами, заговорила катюша. Германская защита осветилась разрывами термитных снарядов. И вот ведь самолеты скинули бомбы на освещенную землю. Как-то разов женщина, (на По-2 летали молодой женщины) не дотянув до соперника, скинула бомбы на наш бдительный пункт. 1 бомба свалилась на бровку хода известия. Территорией засыпало часового, стоявшего у входа на НП. К превеликой радости, боец Стрельников избавлялся нетяжелым испугом.

…В дивизион прошло пополнение из призыва 1943 года – юных 17-летних детей, небольших, тщедушных, в обмундировании не по подъему. 1-ое время никто их всерьез за боец не воспринимал. Им было слишком нелегко. Нелегко непрерывно присутствовать в нечеловеческих критериях, как скоро еще не позабыт семейный комфорт. Нелегко было послушно скрупулезно исполнять указы командиров от случая к случаю с прямым риском для проживания и грубые шуточки друзей. Нередко возможно было созидать, как мальчишки – бойцы тайком глотали слезы, а может быть в открытую вопили.

…Стоя на посту у штаба дивизии, 1 из таковых боец – связной, пробовал из запала ручной гранаты устроить мундштук для курения. Запал разразился, боец лишился пальцев и получил ранение личика. Как с ним поступили далее – нам не сказали. Имели возможность утверждать и предумышленное членовредительство и расстрелять. Человек на тот момент не составил особого труда.

…Дивизия наступала на Сигулду, мегаполис в 40 км. северо-восточнее Риги. Батареи дивизиона занимают огневые позиции. Мы, разведчики и топоразведчики идем на бдительный пункт. На пути фольварк. Дом и надворные строительства от поединков не получили травмы. Приняли решение зайти в дом, время у нас было. Немалая комната с богатой отделкой. Паркет. Полированная мебель. Рояль. По центру комнаты немаленький круглый стол. Диваны и кресла с резными спинками и ножками. На паркете лежат картины, целые и порванные, в рамах и в их отсутствие. Обивка диванов и кресел красноватой шкурой сорвана или же порезана на небольшие ленты. На столе стоит несчетных объемов фарфоровое яство накрытое картиной. Поднимаю картину. На ястве человеческие испражнения. Кое-кто поднял крышку рояля и ругнулся. В рояль также было насрано. Шел 4 год войны. Ранее мы шли по собственной земли. Война проходила по деревням. Главная масса боец, к тому же офицеров, также была из деревень и аналогичной роскоши они ни разу не видели. Им было рутинным, как скоро во всей деревне не было ни одной уборной или же бани. Как скоро вся семья поселялась в некой крошечной хате с земельным полом и одними нарами в отсутствии постельных элиментов на всю семью. Данное было в норме вещей. Я ни разу не слышал, дабы кто-либо кого-нибудь осуждал за скотскую жизнь нашего народонаселения. Хотя вот, люди узрели иную жизнь. И так ее обрели наши бойцы.

…На маршруте нашего перемещения по латвийской земле меня поражало, как различалась жизнь латвийских фермеров от наших. Что мы видели в наших деревнях, мыслю, любому ведомо. Это же, что есть и и уже, лишь помноженное на армейскую разруху. У латышей, которые за незначительный промежуток времени вхождения в страну Советов, еще не вкусили всех красот колхозной жизни, все было иначе. Ухоженные пашни, сенокосы и пастбища, нередко окаймленные живой огорожею из подстриженного кустарника. В хлевах по пять-семь скотин. Бойцы повествовали, как сказку, что как скоро хозяйку здания попросили их покормить, она произнесла, что сама несчастная, у нее исключительно 5 скотин. Бойцы не имели возможности взять в толк, отчего у нас, всех, имеющих 2-ух скотин и более, раскулачили отгораживает на Север, а у латвийских бедняков по 5 скотин и более. Также меня поразили их собаки-пастухи. На тот момент как у нас в виде пастухов применяют ребят, у их пасут собаки. Шотландская овчарка отгоняет скот на пастбище, весь день пасет, не издавая за границы выгона, а вечерком пригоняет домой.

…Первыми отправь умыться офицеры, босс взаимосвязи капитан Шило, ст. лейтенант медслужбы Гусев, ст. лейтенант ветслужбы Батреддинов и лейтенант Ковалев. Ничто не сулило грозы. Артиллерия, как наша, но и соперника безмолвствовала. Наши сочли, что кустарник верно укрывает место помывки от соперника, хотя, по всей видимости, германские наблюдатели засекли дым от котла и в самое что ни на есть время, как скоро офицеры разделись, на поле, около бани, стали стремиться мины. Одеваться было некогда, попрятались в ровиках, разве что не до самого верха насыщенных водой. Как скоро налет закончился, резко помылись и стали одеваться. И лишь и уже нашли, что нет лейтенанта Ковалева. Приняли решение, что Виталька – так он именовался старшие по возрасту офицеры, попал под мину. Кинулись отыскивать и в каком-то из ровиков – лишь голова была над водой, заметили посиневшего и дрожавшего или от мороза, или от испуга Ковалева, привели в палатку и отогрели тёплой водой. Ковалев к нам прибыл из запаса, где он пребывал опосля госпиталя по случаю контузии. Был он самый юной, подъемом маленький, щуплого телосложения и более, нежели на 17 лет не тащил. Присутствие на фронте ему было знаменитой пыткой. Он довольно опасался, не прятал данного, а как скоро его задавали вопросы «Виталий, данное у тебя опосля контузии?», он, не задумываясь, отвечал – «Нет, данное у меня с рождения».

…Противник ведет артиллерийский и минометный свет по нападающей пехоте. Шалые пули пролетают, может показаться на первый взгляд, у самого уха, хотя мы давным-давно знаем, что воздерживаться от «пиф», творимых пулей не стоит. Звук пули мы слышим, как скоро она теснее пролетела.

…Покуда меня готовили к операции, исследовал операционную. Вдоль стенок установлено по 5 операционных столов – всего 10. Трудится конвейер. 2 санитара навевают покалеченых и, сняв с носилок, укладывают на столы. Девушки-медсестры раздевают. Не вполне, а исключительно, чтоб открыть место ранения. С меня сняли лишь штаны и кальсоны. 3-я бригада снимает повязки. 4 делает обезболивающие уколы. В 5 действует хирург, молоденькая молодая женщина лет 20-ти. 6 бригада прикладывает повязки и покрышки. 7 укладывает на носилки и выносит из палаты. Конвейер действует верно.

…Мой сосед по койке, казах по национальности, перевязки переносил тихо-мирно. Он в том числе и превращал данное деяние в шуточку. Запомнилась 1 из его шуточек. Ранение у него было также в бедро, лишь так высоко, что перебинтовывать препятствовали половые органы, и при любом витке бинта сестре приходилось их отворачивать. И тут, единожды, а нас постоянно носили на перевязку в одно время, сестра попросила – «Садыров, придержи-ка его, он мне препятствует». И вот ведь ответ Садырова – «Врач, да отрежьте вы его! Он мне теснее 6 лет причиняет неудобства». И все сестры залились хохотом.

…Быстро сгущаются сумерки. Поезд стоит в поле. Практически никаких построек нет. Лишь км. в полутора заметна деревня или же хутор. Предлагаю собственному товарищу предпринять попытку отогреться в хате. Направь метров на 100, повернулись. Младший лейтенант у вагона пляшет чечетку. Ничтожно, подмерзнет мужчина, не доживет до рассвета в сапожках и шинели. Предлагаю пригласить и его. Николай не перечит. Приглашаем. Не размышляет, и бегает по нашему отпечатку. У вагона остается 1 молодая женщина. Жаль, подмерзнет, несчастная. Зовем и ее. Тропы нет, идем по целине, превосходно, что снег не основательный. Спереди промелькнул и потух огонек. Означает, жилище обитаемо. Длительное время стучим в дверь и в окошки, в конце концов, кое-кто подошел к окошку. Уголок занавеси приоткрылся, а потом мужской глас задал вопрос: «Кто?». Пояснили. Нас впустили в хату. Тепло. Владелец готовит нам кровать. Принес связку соломы и расстилает ее на паркете. Ко мне подсела женщина и прошептала, что она станет дремать со мной. Дал ответ согласием. Подтверждающая нас подогретой кашей. Не не забываю, какой, хотя на голодный желудок было аппетитно. Сняв сапожки, я завалился на солому первым. Ко мне прилегла Эльза, к ней подвалился младший лейтенант. Николай прилег вблизи со мной. Когда погасили лампу, я ощутил, что Эльзу что-нибудь волнует. Она все плотнее жмется ко мне. Я положил на нее руку и ощутил, что лейтенант пустил в ход руки. А как скоро в его руку попала моя, он длительное время ее нажимал. Я руку не убрал, пускай мыслит, что он нажимает руку Эльзы. Ужин и тепло живо усыпили.

…Отыскали пустующей дом с сараями и обнесенным изгородью двором. Покуда хозяйственники распрягали лошадок и промышляли иными домашними делами, мы с Сергеем зашли в дом. Непредвиденно, скачком раскрывается входная дверь из тамбура со стороны улицы и 2 бойца вталкивают в комнату даму, с закутанной в немаленький шерстяной шарф головой. Увидев нас, бойцы шарахнулись назад, захлопнув за собой дверь. Я поднялся и подошел к пленнице. Она вся дрожала. Слезы лились ручьями. Под очами великие синяки. Я решил, несчастная дама. Внешне она смотрелась лет на 40. С знаменитым трудом урезонили ее, усадили на диванчик. На собственном языке и на пальцах она нам сообщила, что ей 18 лет. Что ее отняли у матери. Что российские бойцы всех принуждают и убивают.

В ночь вести ее домой было небезопасно. Можнож попасть в руки тем же злодеям, как и те, у кого в руках он побывала. А она нам произнесла, что ее за день изнасиловали 10 человек. Угрожала и иная опасность – возможно было попасть на офицера, который не станет разбираться, куда и для чего же водят по деревне немку. Приняли решение бросить ее тут до рассвета. Я теснее зашел к ней в доверие (общался с ней я), слезы подсохли, и она угомонилась. Хотя здесь раскрывается дверь со двора, и с 2-мя лампами в комнату вваливается команда старшины. Даже сам старшина Защепин, гражданин Казахстана, никак не схожий на российского, и с ним 2 казаха, кроме того, 1 практически двухметрового подъема. Германка сходу съежилась и кинулась в дверь. Словил я ее в тамбуре. Она вновь разрыдалась и дрожала всем туловищем. На мой вопросец «Warum?», она дала ответ, что эти все бойцы станут ее «fick-fick». Чуток взяла себя в руки и возвратилась в комнату исключительно опосля того, как я отдал слово, что ее никто не затронет.

Спать пристроились на постели и на паркете, подстелив содержимое шифанеров. Немку положили дремать на диванчик. Сам, чтоб оберегать ее от набегов, стал улечся вблизи на постели. Слышу, приглашает «Пэтр, Пэтр». Подхожу. Заявляет и демонстрирует, дабы ложился на диванчике. Поколебался мгновение и дал согласие, а позднее удостоверился, как она было предусмотрительнее меня. В ночь меня дважды будил казах – ездовой, прежний инструктор. Он дергал меня за ногу и, как скоро я пробуждался, ворчал, что надобно бы и прочим отдать немку. Получив в ответ «нежное слово», он еще пару месяцев стоял и ворчал, оговаривая российского жителя нашей планеты, коему германской п… ничтожно.

…Большой двуэтажный дом, у нас бы заявили – помещичья имение, лишь слишком обычный зодчества и с чрезвычайно великим примыкающим к жилищу скотным двором. Обойдя комнаты первого этажа, преодолевая завалы разгромленной мебели и груды лежащей одежды, поднимаемся на 2 этаж. Порог комнаты для гостей я переступил в то же время, как скоро низкорослый небритый лейтенант, ругнувшись трехэтажным матом, занес ногу, покушаясь разбить трехметровой вышины трюмо в резной раме красноватого дерева. Находясь под эмоцией от увиденного на первом этаже погрома и вовсе не мысля о последствиях, я врезал лейтенанта в висок. Да так успешно, что тот устроил пол-оборота и, исключительно коснувшись руками пола, выпрямился. Не вступая в потасовку, лейтенант спешно удалился, сейчас теснее сопровождающийся нашими матами. Погром на втором этаже гораздо превосходил погром первого. На паркете лежали битые хрустальные люстры и бра, порванные, писанные маслом картины с покореженными резными рамами. Также почти все, а, точнее, все, что было в комнаты для гостей, было разгромлено. Всего лишь, помимо спасенного нами, и мыслю, что кратковременно, трюмо. Наблюдать на данное варварство было нелегко, хотя что более всего меня поразило – данное человеческие испражнения на картинах и прочих, прежних однажды значимыми, вещах. В иные комнаты мы не отправь.

…Наши войска на земли Германии показали редкостное зверство относительно к мирному общественности, практически в ста процентах случаев, вначале оставшемуся в личных мегаполисах и деревнях. Слухи о происходящем резко распространялись. Тогда уже все народонаселение, поголовно, бросилось бегать на запад. Данному я сам был очевидцем, в занимаемых нами городах люди стали оставаться исключительно в территориях западнее Берлина. Германская армия должна была противиться и удерживать наше продвижение, дабы отдать мирному общественности уйти.

…И вот, образчик. Мегаполис Шнайдемюль был окружен нашими соседями справа, хотя в следствии упорного противодействия не столько армии, да и мирного народонаселения, немного недель не имел возможности быть взят. Повествовали, что в мегаполисе вооружились и шли на охрану мегаполиса в том числе и дамы и ребята, а как скоро наши бойцы врывались в мегаполис, то, в том числе и молодые женщины, идя на надежную погибель, кидались на их с ножиками. Разговаривали, что действия в Шнайдемюле принудили Верховного подписать указ о мародерстве.

…Теснее опосля взятия Альтдама (нынче D?bie), огневики нашей 2-ой батареи, стоявшей в 50 метрах слева от дороги Штаргард–Штеттин, изложили этот случай. Генерал, зам. командующего 9-м гвардейским корпусом, проезжая в направлении Альтдама, приостановил автомашину у стоявшего на магистрали танка с сломанным двигателем и востребовал, чтоб танк безотлагательно шел в поединок. Переговоры закончились тем, что генерал достал из кобуры револьвер и стал стрелять или по танку, или по танкистам. Экипаж танка не получил травмы, а раненый в руку боец, направлявшийся в медсанбат и присевший у танка отдохнуть, получил от собственного генерала 2-ое ранение. Отстрелявшись, генерал сел в машинку и продолжил путь.

…Я два раза смотрел данного генерала за аналогичным занятием, схожим предположительно на абсурд. Впервые – в регионе Штаргарда, он с палкой в руке прогуливался по полю меж грядущей пехотой и огневыми позициями батарей и всех, попадавших ему под руку, колотил палкой и вопил «Вперед!», не разбирая, боец данное или же офицер, и какую задачку он исполняет. И повторно – данное было севернее Берлина. На мост через канал выстроилась длинноватая колонна автомашин, повозок, орудий и другие. Солнце теснее высоко. Горячо. Наш дивизион остановился в стороне, под деревьями. Генерал в седле мечется у переправы. Наводит порядок. Увязая по щиколотку в песке, к переправе подходит батальон пехоты. В шинелях. С пулеметами, винтовками и вещевыми мешками. Уставшие и потные. Увидев оптимальную пехоту, генерал кидается навстречу с воплем «Кто командир?» Из хвоста колонны выбегает офицер с погонами капитана. Той же, как и бойцы – в шинели с полами под ремень и потный. На ходу пробует отрапортовать, хотя генерал его не слушает. Вопит «Бегом, бегом!» и бьет капитана палкой меж лопаток. Капитан также распоряжается бойцам «Бегом!» и хочет бегать, хотя, ни у него, ни у боец бега не выходит, ноги утопают в песке.

…Был указ – в контакт с союзниками не входить. Спереди, навстречу нам, перемещается немалая колонна «Студебеккеров». На передней южноамериканский флаг. Как поравнялись головные машинки встречных колонн, америкосы остановились. Наша ведь прибавила скорость. Южноамериканские бойцы и офицеры машут руками, вопят приветствия, какие-либо бегают вблизи с машинками, а мы спешим скорее уйти. Словно нас преследуют. И все-же какие-либо из наших, на ходу, успели обрести презенты от американцев – данное были часы. Истина, разговаривали, что данное были не презенты, а размен часами на память. Как скоро меж запирающими машинками колонн было теснее метров триста, наша колонна также остановилась. Увидев данное, америкосы кинулись бегать к нам, хотя наше командование было начеку и колонна рванула вперед. Но и оставили американцев в сомнении – чего же опасаются российские?

…Начало войны. 1941 год. Подставлены под обух все войска Западного и Киевского армейских округов. Исключительно в плен сдано 3.5–4 миллионов человек. Такая как – 24 генерала. А какое количество погибло –никто ни разу не выяснит. Вяземский котел. Окружено 4 армии. Какое количество погибло и пленено – ни у кого по сей день не рассказывается. Харьковская операция – свита 3 армий. Свита и ликвидирование Юго-западного фронта сообща с командующим фронтом генералом армии Кирпоносом. Погром 3-х армий в регионе Керчи в Крыму. Ликвидирование 2-й ударной армии на Волховском фронте. Сдача Таллиннской сортировки наших войск. Ликвидирование флота при отходе из Таллинна. Устранение кораблей Черноморского флота при попытке Ворошилова брать Крым флотом… Данное лишь часть солидных войсковых операций, проделанных нашими командующими, уровень армейских познаний которых не повыше нежели у ефрейтора. А какое количество было этих, как взятие Зайцевой горки, где за 1 отметку 43.7 мтр положили 48 тыщ человек. Либо деревня Попково под Сухиничами, где от пламени соперника и на 35-градусном холоде были убиты 3 полка нашей дивизии. Либо лишенная смысла погибель вполне укомплектованной переброшенной с Далекого Востока дивизии на подступах к 2 деревням по 25 жилищ в любой, в регионе таких же Сухинич. Какое количество таковых, как принято их именовать, неудавшихся а, вернее, просто неразумно, в отсутствии расчета, разведки и познания дела проделанных? И кто командовал нами? Сталин – недоучка-семинарист, Ворошилов – слесарь, Жуков – старшина (вахмистр) – кавалерист, Буденный – вахмистр-кавалерист. Мехлис – секретарь Сталина. Данное вершина. А что было в полках, дивизиях и армиях, возможно судить по тому, что наш полк начал войну, имея внутри себя исключительно 1-го офицера с высочайшим образованием.

Источник: http://radulova.livejournal.com/2284475.html#cutid1


Написать комментарий
Вы должны войти чтобы добавить комментарий.
 
Copyright © 2010 - 2013 All about women Все права защищены |