Теги

Короткие платья на выпускной 2013 Милые мелочи Модные длинные юбки 2013 Модные коллекции 2013-2014 Модные куртки женские весна 2013 Модные женские джинсы с мотней 2013 Модные женские леггинсы 2013 Модные женские свитера 2013 Модные лосины 2012-2013 Модные сумки весна-лето 2013 Модные юбки 2012-2013 Модные юбки 2013 Одежда милитари 2013 Ботфорты 2013 Ветровки женские 2012-2013 Гражданский брак Джинсы с дырками 2013 Женские кардиганы 2013 Женские топы летние 2013 Женская мода и стиль Реакция мужчины на неверность женщины САРАФАНЫ ЛЕТО 2013 СТИЛЬНЫЕ САРАФАНЫ - ЛЕТО 2013 Самые модные женские сандалии весна-лето 2013 Свадебное путешествие Свадебные платья Свадебный букет Секс начинается с головы Туфли на каблуке 2013 года Что играет решающую роль в выборе мужчины? Что раздражает мужчин в женской моде Что так привлекает женщин в мужчинах? куртки пиджаки пальто первое свидание привлекать продавать женскую обувь банкетный зал для свадьбы женские шорты 2013 женская обувь запах мужчины запах женщины свадьба совместное проживание

Рекомендую

Для СМИ. Анонсы событий, новости, маркетинг, реклама, пресса.
№14 (773)

В столичном центре прогрессивной культуры «Автогараж» приготовляется выставка «старушки перформанса» — известной балканской арт-провокаторши Марины Абрамович. Перед художницей в шеренгу выстроились полтора 10 юношей, любому внешне не более 30. По ее прихоти они готовы раздеться догола, пуститься в пляс причем даже покалечить себя — как минимум в объявлении о кастинге таковая вероятность оговаривалась. Они стоят не шевельнувшись в протяжении часа. 64-летняя прима ни о чем не говорит, только длительно осматривает их, как бы изучая тела на крепость: устоять на одном месте, сражаясь с изнывающими мускулами, абсолютно непросто. Заключительный разов похожую промоакцию Абрамович проводила в прошедшем году, как скоро приготовлялась к своей ретроспективе в Музее прогрессивного умения (MoMA) в Нью-Йорке. В ситуации музея она стала первым перформансистом, удостоившимся данной чести, — вообщем, лично Абрамович к роли первопроходчика не пристраститься.

Марину Абрамович язык не обернется именовать перформансисткой, как Фриде Кало категорически не следует слово «художница». Аналогично знаменитой мексиканке, она — женщина-художник с по-мужски волевым нравом, и хватка у нее сообразная. Сама Абрамович данное великолепно знает, мимоходом сознаваясь, что жанр перформанса — как говорится не для слабаков.

Как хотя подкрепить слово делом, на личной ретроспективе в MoMA художница не ограничивалась выставкой исторических материалов из творческой биографии, а продемонстрировала профессионализм в деянии. «Все, что у меня было, данное место и время, — сообщает Абрамович «Результатам». — Раз вы пытаетесь поглядеть на картину либо статую, не так уж и важно, как скоро вы придете — они станут вас ожидать. Идя ведь на перформанс, вы обязаны его поймать, явление случается немедленно». В тех случаях эксцентричная югославка предприняла перформанс The Artist Is Present, самый длительный в музейной ситуации. На протяжении 2-ух с половиной месяцев по 7 часов в сутки она наблюдала в глаза посетителям: хоть какой имел возможность оказаться за одним столом с Абрамович и просидеть наоборот нее, какое количество хватит сил. Одни не выдерживали и нескольких мин. — настолько крепким оказывалось напряжение, иных впечатления выводили на слезы, а какие-либо ухитрялись провести за неразговорчивой разговором с глазу на глаз весь день. И основное, никто не задавал вопросцев: для чего как говорится данное делается и отчего это все надо считать искусством?

Учащиеся Абрамович тем временем воссоздавали немного ее ветхих перформансов. К примеру, повторили работу Imponderabilia, придуманную Мариной сообща со собственным давним товарищем Улаем. Обнажившись, представитель сильного пола и барышня стояли в тесном дверном просвете, и проходящий кроме как соприкасаться с их шкурой. К подобным трюкам приготовляются и соучастники отечественного кастинга, кроме того происходящее в стенках «Автогаража» — только часть вербовочного обряда. То, что им будет тяжелым тестированием, ей — нетяжелая разминка перед поединком.

Она практически постоянно жила так — не экономя ни себя, ни иных. Молодой женщиной удирала из семьи, чтоб ставить бунтарские представления: играться с светом, показательно резаться бритвой, глотать пилюли, пока же не онемеют конечности. Ее не одергивали ни коммунистическая мораль, ни общественные устои, ни взыскательные опекуны — наоборот, она принципиально шла против их. «Моих праотцов вызывали на партсобрания с вопросцами, что за чертовщиной занимается их дочка, мать закатывала скандалы, учители разговаривали, что меня надо выслать в психушку. Я была так отделена от сообщества, что ощущала себя кем-то вроде 1 представительницы слабого пола на Луне».

Опекунов можнож взять в толк: адепты так именуемой красноватой буржуазии, герои 2-ой мировой войны, они пристрастились жить в строгости, с заряженными ружьями в полной готовности, и дочку держали под быть — в ежовых рукавицах. При всем при этом наблюдали за образованием дочери: в ее постановлении были учителя британского и французского, уроки забавы на фортепиано и художественная среднее учебное заведение. Основатель с мамой привили Марине любовь к живописи, расчистив 1 из комнат под студию. Хотя они не защитили ее от того, что передается по наследству, — воли и упрямства. В конце 60-х отличница белградской Академии красивых искусств встала в колонну студенческой антиправительственной обыденное возможно не столько кистью, ведь и личной жизнью.

Протесты 1968-го дали почву неким уступкам со стороны режима Тито. Одним из шагов навстречу оказывается существо центра авангардных экспериментов, в стенках которого Абрамович и ставила 1-ые перформансы. Все стартовало с небезопасной российской забавы, в какой ножик проворно втыкался меж растопыренных пальцев. Марина записывала воздействия на кассету: поранившись, она отбрасывала ножик в сторону и брала последующий. Как скоро ножики кончались, включала запись и начинала все вновь, постаравшись, дабы воздействия были схожими с тем, что теснее записано. Повтор бесчеловечной забавы, как казалось ей, объединял прошедшее с реальным — и в данных иррациональных перемещениях та искренне отыскивала содержание, как позднее станет выглядывать его в шаманизме и буддийских медитациях. Размен энергиями и другие эзотерические условности ей не пустующей звук. Не невзначай иной собственный перформанс она сделала под эмоцией от ритуальных практик: используя свет как очищающее начало, Абрамович прилегла вовнутрь громадной горящей звездное небо, выложенной из пропитанных топливом опилок, и немного не померла от удушья. Самый ведь легендарный перформанс той поры — Rhythm 0 — обращался к ежедневной психологии обывателя и оттого смотрелся еще больше эпатирующим. Марина предлагала публике манипулировать ею посредством 72 вещей, из числа которых были ножницы, хлыст причем даже револьвер. Сама Абрамович на 6 часов делалась покорным объектом. По мере осознания личной безнаказанности люди все с большей злостью воспринимались тискать и ублажать, разрисовывать и терзать художницу. Как скоро певица в конце концов встала и вульгарна навстречу собственным истязателям, они, почувствовав ее противодействие, в страхе разбежались.

В случае если созерцатели относились к экспериментам Марины со ужасом, перемешанным с энтузиазмом, то сама Абрамович к окружавшему ее коммунистическому возвожу питала только нелюбовь. Убежав в Голландию, она испытала облегчение, почувствовав желанный вкус свободы, ведь и за ним последовало послевкусие расстройства. Согласно ее заявлению, данное обычная неувязка для живописца из Восточной Европы, перебравшегося на Запад. «Вроде как, демократия обезвредила меня, лишила злости на мир, служащей обыкновенной едой для разума. С иной — под маской всеразрешенности исчезали реальные верховодила забавы, и, только нарушая их, я узнавала про их существовании». Единожды TV пригласило Абрамович принять участие в передаче, посвященной боди-арту, с пожеланием повторить Thomas Lips, 1 из более несложных и красивых ее перформансов. С помощью бритвы она вырезала на животике кровавую пятиконечную звезду. «И в насквозь либеральной Голландии меня сняли с эфира под тем поводом, что в моей звезде усматривались черты звездные небеса Давида. Приехав из Югославии, где за политическую агитацию положено 4 года тюрьмы, я оказалась под запретом в стране, где любой правомочен выкурить траву, а путанам надеется пенсия!» Вообщем, во всем мире Абрамович случайностей не посещает: в этот же вечер она познакомилась с Франком Уве Лайсипеном по прозвищу Улай, человеком, на длительные годы ставшим ее спутником.

Они появились в 1 день, пускай и с различием в пару лет. На ее документе о рождении красовалась красноватая звезда, на его, выданном в 3-ем рейхе, числилась фашистская свастика. Совпадения вместе с противоречиями привели двух в восхищение, те будто выдавали им символ.

Улай и Марина соединились в дословном толке. Провозгласив себя одной актерской единицей, они одевались и повели себя как близнецы, а в случае если что-нибудь делали, то безусловно совместно. В перформансе 1976 года Relation In Space бежали как оголтелые по комнате, вращаясь сходственно планетам, и разговаривали, что спасибо данному перемешались мужская и женская энергии. Годом позднее на протяжении 17 часов оставались связанными приятель с ином волосами, что олицетворяло «Отношение во времени», Relation In Time.

В перформансе Death Self живописцы сделали метафору собственной влюбленности: соединив рты, дышали приятель ином, покуда не закончился воздух. Спустя 17 мин., как скоро в их нетяжелых сохранился лишь углекислый газ, два свалились в отсутствии сознания. В какой-то эпизод воздуха на двоих на самом деле стало не хватать: почувствовав, что им более нечего заявить, в 1988-м Улай и Марина предприняли перформанс-прощание. Он шел из пустыни Гоби, она — от берегов Желтоватого моря, и любой разрешил 2 тыс. км вдоль Большой Китайской стенки из-за встречи посреди — после этого только, дабы расстаться навеки.

Упрочившись в статусе гранд-дамы перформанса, Абрамович повторяет посторонние работы в масштабах серии Seven Easy Pieces. В одно и тоже время с зеленоватым светом от музейных начальников Абрамович получает признание там, где совершенно не выжидала, — в Югославии. В 1997-м правительство Черногории дает ей представлять республику на Венецианской биеннале. Приняв предложение, Марина восоздает «Балканское барокко»: сидя на груде кровавых костей, она тщетно пробует их отмыть — и именно тем выделяет взять в толк, что кошмар войн не проходит. Опосля знакомства с стоимостью работы черногорцы от нее не желают, хотя Абрамович ставят итальянцы — и присуждают ей «Золотого льва».

С средствами у перформанса обычно трудоемкие дела — данное безвыгодный жанр. Номинально он безвозмезден, хотя подготовка к нему часто влетает в копеечку. «В 1983 году мы с Улаем устроили перформанс Conjunction, в каком желали использовать тибетского ламу и австралийского шамана, — сообщает Абрамович. — Дабы воплотить концепт, его обещали одобрить городские власти Амстердама». Так как данное великие издержки: необходимо арендовать приватный самолет, организовать визы, прийти к соглашению с госслужащими — около несложного на самом деле перформанса выстраивалась целая инфраструктура. На первый взгляд, мэрия голландской города Москвы не возымела ничего: ну, встретились 2 жителя нашей планеты, посмотрели приятель на приятеля за золотым столом и разошлись. «Хотя за бюджет, в который довольствоваться кар, — продолжает Марина, — мы изготовили что-то, что как говорится невозможно расценить наличными средствами: в первый раз в ситуации встретились шаман и лама! В учебниках сообщают, что данная встреча стала провозвестником мультикультурного разговора в искусстве».

Непосвященному слова Абрамович имеют все шансы привидеться лишне самодовольными. Хотя так как о ней вправду сообщают в учебниках, ей приурочены к целые книжки и киноленты, а летом нынешнего года состоится премьерного показа оперы: ведомо, что в постановке «Жизнь и погибель Марины Абрамович», срежиссированной классиком авангардного театра Робертом Уилсоном, участвуют Энтони Хегарти и Уиллем Дефо. Ей поручили открытие галереи перформанса в Нью-Йорке, из коей Абрамович грозится устроить культурный центр.

То, что люди не принимают ее дело за умение, Марина улавливает безмятежно, отмахиваясь: словно кое-кто ее разумел в юношеские годы. В конечном счете, в том числе и почти все дизайнеры не разумеют сущности перформанса. «Данное неприятие оттого, что мы против сложившихся экономических взаимоотношений в арт-бизнесе, против относительного Джеффа Кунса с его многомиллионным поп-маркетом. Не так давно в Нью-Йорке проходила выставка Дэмиена Херста «Конец эры», и по мне данное прекрасное заглавие. Финансовый упадок — гораздо лучший презент перформансу. Умение так издавна работает продуктом, что мы позабыли, для чего же вообщем люди стают живописцами. А перформанс невозможно прикупить или же реализовать, вам предоставляется возможность уяснить его, хотя он вам не принадлежит».

Абрамович получилось, на первый взгляд, невообразимое: возвести эфемерную вещь в систему ценностей, положить жизнь в борьбе против всех — и вынести все тяготы. «Иначе не имею возможности. Исключительно то, что устрашает, на самом деле небезынтересно», — изъясняет Марина. В следствии этого, имея все атрибуты буржуа вроде дачного здания в США, она по сей день выходит к посетителю. И взамен того дабы пить шампанское на своей ретроспективе, приковывает себя к стулу на 7 часов. В настоящее время Абрамович заявляет, что приготовляется к основному собственному перформансу — погибели, хотя при всем при этом смотрится куда живее соратников по ремеслу. Она как и прежде любит мир мыслей. А хорошая мысль в различие от материального предмета живет постоянно.


Написать комментарий
Вы должны войти чтобы добавить комментарий.
 
Copyright © 2010 - 2013 All about women Все права защищены |